Жили-были, а может, и нет, старик со старухой. Горевали бедняки, что нет у них детей.
Однажды старик пахал землю на своём поле. В полдень собралась старуха понести ему поесть. Положила в хурджин кукурузную лепёшку, кувшин кислого молока и пошла в поле. Вышла за околицу и вдруг слышит писклявый голосок:
– Мать, дай я понесу хурджин!
– Кто ты, маленький, где ты?
– На земле я, твой сынок!
Нагнулась старуха и видит – стоит на земле крохотный мальчик, тянется руками к хурджину.
– Хорошо, попробуй понеси, мой Церодэна! – засмеялась старуха. Дала ему хурджин, помогла перекинуть через плечо. Да разве по силам
Церодэне такая ноша! Придавил хурджин малыша, чуть не придушил его. Взяла старуха сынишку на руки.
Пришли они в поле. Увидел Цэродэна плуг и потребовал:
– Дай, отец, я поведу быка! Посади меня на ярмо!
– Куда тебе, махонький! – удивляется старик.– Не усидишь на ярме, свалишься, затопчет тебя бык.
Однажды старик пахал землю на своём поле. В полдень собралась старуха понести ему поесть. Положила в хурджин кукурузную лепёшку, кувшин кислого молока и пошла в поле. Вышла за околицу и вдруг слышит писклявый голосок:
– Мать, дай я понесу хурджин!
– Кто ты, маленький, где ты?
– На земле я, твой сынок!
Нагнулась старуха и видит – стоит на земле крохотный мальчик, тянется руками к хурджину.
– Хорошо, попробуй понеси, мой Церодэна! – засмеялась старуха. Дала ему хурджин, помогла перекинуть через плечо. Да разве по силам
Церодэне такая ноша! Придавил хурджин малыша, чуть не придушил его. Взяла старуха сынишку на руки.
Пришли они в поле. Увидел Цэродэна плуг и потребовал:
– Дай, отец, я поведу быка! Посади меня на ярмо!
– Куда тебе, махонький! – удивляется старик.– Не усидишь на ярме, свалишься, затопчет тебя бык.







