Венгерские сказки

Жил на свете бедный человек, и было у него три сына. Ничего не нажил бедный человек, кроме быка одного; помер – только быка и оставил сыновьям в наследство. Да лучше б вовсе не оставил ничего, потому как сыновья извелись, головы себе ломая, как им быть, как быка на три части делить. Младший сын, Ишток – его все Глупым Иштоком звали за глупость,– предложил братьям быка забить, а мясо продать и разделить деньги поровну. Но разве же старшие братья будут согласны, если дурак что предложит!

Было ли где, не было, за семьюдесятью семью странами-государствами и еще на вершок подале жил-поживал белый король, и были у того короля три красавца сына. Все три молоденькие, статные и пригожие, да только отец им не радовался, словно бы их и не было. Целые дни напролет в королевской опочивальне просиживал у семьдесят седьмого оконца дворца своего – глаз не спуская, глядел на восток, словно бы ждал кого-то оттуда. А кого ждал и ждал ли, про то ни одна живая душа знать не знала, только видели домочадцы: один глаз короля беспрерывно плачет, а другой глаз смеется.

Давным-давно, может, тысячу лет тому, подружились лев, волк и дикий кабан. Отправились три приятеля счастье ловить. Куда ни придут, прочему зверью от них нет житья. Режут дружки всех подряд, без разбору, бесчинствуют. Видят, что никто их осилить не может, чваниться стали.
Однажды лев прорычал:
– Интересно, есть на свете кто-то такой, чтобы нас троих победил?
– Есть, а как же! – сказал волк и даже хвост поджал.– Человек!
– Глупости болтаешь,– рыкнул лев.– Да я и без вас с дюжиной человек справлюсь! Хоть бы один подошел поближе!
– Ну-ну, – фыркнул волк.

По ту сторону стеклянных гор, за шелковым – лугом, стоял нехоженый, невиданный густой лес. В нехоженом, невиданном густом лесу, в самой его чащобе, жила старая медведица. У старой медведицы было два сына. Когда медвежата подросли, решили они пойти по белу свету счастья искать.
Поначалу пошли они к матери и, как положено, распрощались с ней. Обняла старая медведица сыновей и наказала им никогда не расставаться друг с другом.

То ли было, то ль не было, а где и было, неведомо, по-за семьюдесятью семью странами-государствами жил бедняк с тремя сыновьями, а уж бедны они были, как церковная мышь, черствой корке и той радовались, только редко им радоваться доводилось.
Однажды утром проснулись они, отец спрашивает старшего сына:
– Расскажи-ка, сынок, что ты видел во сне?
– Снилось мне, родимый батюшка, будто сижу я у накрытого стола, стол от яств всяких ломится, а я емда ем, сколько пузо вмещает, и еще побольше...

А было это там, где и не было, за семьюдесятью странами-государствами, жил в тех краях бедный человек. Жена попалась ему раскрасавица, а вот детишек не было у них ни единого. Уж как они молились, к богу взывали, с тем и спать ложились, с тем и вставали.
- Господи, господи, благослови ты нас дитятком, пусть хоть малюсеньким, пусть хоть с горошинку.
Но не доходили, видать, до бога их молитвы.
Ну, время идет, у бедняка на сердце кошки скребут, жена его и вовсе горюет. Но вдруг как-то утром она говорит:

Жил однажды король с тремя сыновьями. Король этот всю свою жизнь только и делал, что охотился, ни о чем другом знать не желал. И сыновей с малых лет к охоте приучал, всегда и всюду с собой брал; королевичи каждый уголок в его угодьях охотничьих знали, все снежники, все урочища облазили. Только в одно заповедное место отец ни за что их пускать не хотел. Называлось оно Черное урочище, далеко в горах пряталось. Молодым королевичам любопытно – что за Черное урочище, какое оно? Да только напрасно сыновья просили отца, уговаривали – запретил он им в том угодье охотиться.

Жил на свете бедняк, и ничегошеньки у него не было, зато детишек было больше, чем дырочек в сите. Никак не мог бедняк детей прокормить – один день поедят кое-как, а другой день и вовсе так. Горюет бедняк, не знает, что ему делать.
– Подросли ведь уже, не маленькие,– твердит отец сыновьям, – ступайте наймитесь к кому-никому в услужение.
Да только сыновья выросли один другого ленивей, все норовили за отцовой спиной отсиживаться. Хотя все, да не все. Самый малый дельный был паренек, не мог он глядеть на то, как братья его день-деньской баклуши бьют.

Было где-то или не было, а все ж таки было, говорят, за морем-океаном, за семьюдесятью семью царствами-государствами и еще на кривой вершок подальше, если отсюда глядеть, жила на свете бедная женщина с лежебокой сыном. Днем и ночью трудилась бедная женщина, пряла да ткала, руки-ноги ее покоя не знали, а бездельник сын валялся где попало целыми днями, пыль пересыпал из ладони в ладонь.

Было ли, не было, отсюда за семьюдесятью семью государствами жила бедная женщина. Был у нее единственный сын, да только и его-то она не всякий день накормить могла. Она бы и накормила – было бы чем. Однажды встал сын от пустого стола и говорит:
– Не хочу я, матушка, в нищете жизнь коротать, дома сиднем сидеть, пойду по свету, поищу счастья.