Сказки народов мира

Было это в давние времена. Поехал молодец к тестю в гости. За третьим перевалом увидал он семерых стариков. Сидят они чинно у костра, длинными трубками попыхивают, ждут, когда мясо сварится.
Подъехал молодец к костру, молчком с коня слез, молчком трубку прикурил, в стремя ногу вставил – собрался дальше ехать. Тогда говорит ему один из стариков:
– Не велика честь молодому батору, который не поздоровавшись со старшими, прикурил трубку от их огня и заспешил в путь, забыв нашу пословицу: сваренное откушай, стариков послушай.
Смиренно выслушал молодец старика и говорит:
– Правда ваша – допустил я большую оплошность, но не от гордости и самомнения, а по неопытности своей и беспечности, за что прошу у вас прощения.
Присел юноша к костру, отведал сваренного мяса, выслушал стариковские советы и отправился дальше.

Жил-был бедный посудник. С утра до ночи мастерил он деревянную утварь, этим и кормился.
Вот пошел он однажды на ьерег моря вырубить мягкую да гибкую ветку для обруча на туесок. увидел красную березу и уже топор над нею занес, как говорит береза человеческим голосом:
– Не губи меня, добрый человек! Не руби моих красных ветвей. Проси, что захочешь. Любое твое желание исполню.
– Будь по-твоему, – согласился посудник. – Только сделай меня купцом.
И дня не прошло, как разбогател вчерашний бедняк, купцом сделался. На подворье у него работников – не сосчитать, в амбарах разного товару видимо-невидимо, в тугой мошне денег полно. А сам бывший посудник по двору ходит, на слуг своих покрикивает. Но скоро надоела ему такая жизнь. Опять пошел бывший посудник к красной березе.
– Хочу быть царем! – говорит.

Мээл-батор всю свою долгую жизнь состязался в борьбе со многими удалыми и сильными баторами, но никогда его спина не касалась земли – никто не мог его побороть. Родной народ батора гордился его силой, умом и смекалкой. По соседству жил другой молодой, но хвастливый и завистливый батор Ээлэн. Нападать на чужие земли, отбивать чужой скот было первым занятием этого батора.
Прослышав о силе и славе Мээла, хвастливый батор решил сразиться с соседом. Для этого он собрал триста воинов и двинулся с ними на родину батора Мээла. Прибыв с войском на границу, Ээлэн-батор через посыльного известил старого батора:
«Ты, когда-то, говорят, побил моего отца. Поэтому я пришел к тебе с войною. Молодой щенок всегда зубаст – молодой батор всегда силен. Попробуй устоять против меня. Жду ответа до следующего солнца, после этого сразу наступаю»...
Мээл-батор спокойно, как и подобает его годам и опыту, принял дерзкий вызов и, в свою очередь, прислал ответ через посыльного:

Однажды сорока обратилась к своим птенцам со словами:
– Дети мои, вы уже выросли, и настало время вам самим добывать еду и жить своей жизнью.
Сказала она так и, оставив гнездо, полетела с птенцами в соседнюю рощу. Показала им, как ловить мошек да букашек, как из таежного озера воду пить. Но птенцы ничего не хотят делать сами.
– Полетим обратно в гнездо, – хнучут они. – Как было хорошо, когда ты приносила нам всяких червячков и пихала в рот. Никаких забот, никаких хлопот.
– Дети мои, – вновь говорит им сорока. – Вы уже стали большими, а моя мать выбросила меня из гнезда совсем маленькой...
– А если нас подстрелят из лука? – спрашивают птенцы.
– Не бойтесь, – отвечает сорока. – Прежде чем выстрелить, человек долго целится, так что проворнная птица всегда успеет улететь.
– Все это так, – загалдели птенцы, – но что будет, если человек кинет в нас камнем? Такое может сделать любой мальчишка, даже не прицеливаясь.

В давние времена держал богач в работниках бедного человека. Девять лет гнул бедняк спину на богача, а из долгов не вылезал. Не было у него ни хлеба, чтобы прокормить свою семью; ни скотинки, которая бы прошлась по двору; ни собаки, которая бы тявкнула в волчью ночь.
Однажды молотил бедняк при лунном свете хозяйский хлеб и увидел в поле двух маленьких мальчиков. Они собирали оброненные колоски и втыкали их в снопы. Очень удивился бедняк, затаился у соломенной копны и, когда мальчики приблизились к нему, схватил их за руки.
– Кто вы такие? – спрашивает. – Почему ходите по ночам, собираете колосья и втыкаете их в снопы?
– Мы Счастье богатого человека, – отвечают мальчики. – Мы подбираем все, что он потеряет или может потерять.
– А мое Счастье вы не видели? Нет ли у меня таких помощников, как вы? – спрашивает бедняк.

Увидел однажды ворон Кутх на морском песке спящего краба. Подошёл к нему, стал будить:
- Эй, краб, проснись! Покатай меня!
Краб отвечает:
- Не мешай мне спать! А Кутх не отходит:
- Довольно спать! Вставай! Краб приподнял голову, расправил клешни и сказал:
- Ладно уж, садись! Покатаю тебя!
Взобрался Кутх на краба и поехал на нём по дну морскому. А краб как помчится - Кутх чуть не свалился с него, закричал:
- Остановись, а то упаду! Краб остановился, Кутх слез с него и пошёл по морскому дну. А кругом огромные водоросли извиваются и великое множество морских рыб вертится.
Шёл, шёл Кутх и подошёл к селению нерпичьего народа. Подбежали к нему нерпё-ныши на коротеньких ножках-ластах, спрашивают:
- Кто ты? Откуда идёшь?
- Я Кутх, который может жить на земле, в воздухе и под водой! - отвечает Кутх. - Отведите меня вон в тот большой дом!

Жило много гусей. Летом все они вывели птенцов. Их дети очень быстро стали расти. Один только гусеночек долго не может вырасти. Его друзья уже большими стали, начали летать. Он же не может летать, у него нет перьев на теле, нет крыльев. Его мать и отец сильно беспокоятся, ведь приближается время улетать в теплые места. Его товарищи уже сами добывают еду, а его все еще отец и мать кормят. Все гуси стали собираться в полет, а у него все еще нет крыльев. Однажды утром все гуси собрались и начали думать, как лучше лететь. Самый старший гусь сказал:
– Все завтра полетите.
Так и сделали. На следующий день все гуси начали собираться в дорогу. Отцы и матери собрали своих детей и начали поучать, как надо лететь, чтобы в дороге не отставать. Все гуси веселы, только отец и мать бескрылого гусенка горько плачут. Их ведь дитя остается, нет у него крылышек.
– Вы летите, – говорит гусенок-зачем из-за меня здесь мерзнуть будете.

Жил на свете грозный медведь. Был он царем зверей в большом лесу. Но вот постарел медведь, не может лапой пошевелить. И начали ему досаждать мыши. Сна и покоя лишили, никакого сладу с ними нет.
Собрался медведь с силами и издал указ: "Уничтожить всех мышей!"Нашли звери хорошего кота и приставили ко медведю в караульные. Очень хитрым оказался кот: в своей службе сильно не усердствует, поймает для острастки одну мышку – остальные уже и носа не кажут из своих нор. Но стоит коту отлучиться, как мыши вновь семлеют и досаждают старому медведю. Чтобы такого не случалось, медведь приблизил к себе кота, стал с ним во всем советоваться, стал возле себя держать денно и нощно.
Но однажды занемог кот и оставил возле медведя своего сына. Стал котенок охранять медвежий покой: как увидит мышь, так сразу же и поймает. За одну ночь переловил всех мышей. Назавтра пришел старый кот, увидел передавленных мышей, очень рассердился, но еще больше опечалился.

Однажды весною батрак рубил в лесу дрова. Вдруг со стороны восхода солнца прилетела кукушка, уселась на дереве и прокуковала:
– На востоке есть высокая гора, на ее вершине лежит кусок золота с голову большого быка...
С юга прилетела вторая кукушка, примостилась на том же дереве и прокуковала:
– На южной стороне болеет жена одного бедняка. Под ее домом свил гнездо черный жук, ростом с двухгодовалого бычка и сосет кровь женщины. Если убить и сжечь этого жука, жена бедняка поправится.
С запада прилетела третья кукушка и пропела, что далеко на западе случилась страшная беда: – высох источник воды – деревья завяли, выгорели травы, люди и животные изнывают от жажды. Источник, питавший влагой поля и степи, завален черным тяжелым камнем. Если сдвинуть камень, то из под него вырвется на волю родниковая вода и люди будут спасены.
Кукушки вспорхнули и улетели. Батрак подумал, подумал, заткнул топор за кушак и пошел в ту сторону, откуда восходит солнце.

Однажды голодный волк в поисках пищи брел по дороге и, увидев пасущуюся на лугу лошадь, сказал ей:
- Лошадь, я тебя съем.
- Ну что ж, ешь, - сказала лошадь. - Только прежде прочти, что у меня на копыте написано.
Стал волк рассматривать, что написано у лошади на копыте. А лошадь как лягнет его копытом по голове - так наш волк по траве и покатился.
А лошадь тем временем и скрылась.
Очнулся волк, побрел дальше и охает:
- Никогда я не был грамотеем. И какой шайтан угораздил меня читать, что на копыте написано?
Вот идет волк и встречает собаку охотника.
- Собака, я тебя съем, - говорит он.
- Хорошо, съешь, - отвечает собака. - Только помоги мне сначала из кустарника принесенную добычу достать: я сама-то уж стара стала - плохо вижу.
- Хорошо, - соглашается волк.
Собака повела волка в чащу кустарника, где ее хозяином-охотником был запрятан капкан, а возле него брошена приманка - кусок старой говядины.

Кутх жил дома. Он все время шил.
Однажды Кутх у окошечка шил себе штаны. Что-то ему стало заслонять свет. Кутх думает: Что же мне заслоняет свет? Наверное, мой нос . Так подумал Кутх и сразу отрезал свой нос. Отрезал нос и снова стал шить. Опять что-то заслоняет ему свет. Ах, наверное, мои щеки заслоняют мне свет, – подумал Кутх. – Дай-ка – отрежу щеки . Отрезал щеки. Опять что-то затемняет свет. Так Кутх все лицо изрезал. Кутх подумал: Наверное, на улице уже темнеет . У Кутха израненное лицо разболелось до того, что он начал охать. Посмотрел Кутх в окно и увидел катающихся мышей. Ах, вот кто мне свет заслоняет! – воскликнул Кутх, взял свои штаны и вышел на улицу. Подошел близко к мышам и сказал:
– Это вы здесь катаетесь? Ну-ка, я вас покатаю, внучата. Скатитесь вот сюда-в мои штаны. И приготовил свои штаны. Мышата сказали:
– Нет, мы не покатимся в твои штаны, ты нас поймаешь.

Прежде в счастливые времена жил на свете старик Хоредой. Имел он двадцать черных баранов, пасшихся на неистощимых лугах, а кроме того – двух гнедых жеребцов, один из которых был отменным скакуном, а другой прихрамывал на обе передние ноги.
Всего вдоволь было у старика Хоредоя, и жил он, забот не зная. Случилось однажды так, что лучшая из овец его стада принесла белого ягненка. Не сразу Хоредой заметил приплод в отаре. Тем временем прилетели две вороны и выклевали у ягненка глаза.
Рассердился старик, сел на скакуна, кинулся в погоню за воронами, догнал их и, вырвав у каждой по одному глазу, вставил ягненку вместо выклеванных. Стал ягненок видеть лучше прежнего. А вороны полетеди к Эсэгэ-малану (Эсэгэ-малан - имя одного из верховных божеств шаманского пантеона) жаловаться: мол, выколол нам старик глаза, догнав нас на своем быстром скакуне.

Повздорили однажды два барана и начали бодаться. Увидела их пробегавшая мимо лиса, остановилась.
«Если эти двое не успокоятся, то поубивают друг друга. А значит, будет мне мясо на обед.», – подумала лиса и присела на обочине дороги. Сидит, ждет. Долго ждала, наконец не вытерпела.
«Сбегаю, – думает, – посмотрю, что они там не поделили». Подбежала поближе и увидела, как из пораненных бараньих рогов капает кровь на землю.
– А ведь здесь уже сейчас можно полакомиться! – обрадовалась лиса. И когда бараны разошлись на несколько шагов, чтобы с разбега ударить друг друга рогами, лиса успела подбежать и слизать свежую кровь с травы. Словчила лиса один раз, словчила в другой. А в третий раз не успела отскочить в сторону, схлестнулись бараньи рога и в лепешку раздавили лису. Так она бесславно и окончила свой век.

В давние-предавние времена жила на свете девица Шурэлдэхэн. еяла она рис да просо, этим и кормилась. Единственным богатством в доме бедной девицы были коралловые бусы, которые завещала ей покойная матушка.
Однажды приходит к Шурэлдэхэн незнакомая девушка с другого конца улуса и говорит:
– Приглашена я в гости к Хартагай-хану, а у меня никаких украшений нет. Одолжи мне свои коралловые бусы.
И Шурэлдэхэн дала поносить незнакомой девушке свои кораллы.
Минул месяц, за ним – другой, а незнакомая девушка все не возвращается. Ждала ее, ждала Шурэлдэхэн, не могла дождаться и залилась горючими слезами: жалко девице матушкиного подарка. В это время заходит к ней соседский батрак и спрашивает:
– Отчего ты горько плачешь?
Отвечает девица Шурэлдэхэн:
– Как же мне не плакать? Отдала я незнакомой девушке матушкин подарок – коралловые бумы, а она их третий месяц не возвращает.

В стародавнее время жила одна бедная женщина с маленьким сыном. Ничего у них не было, кроме шестидесяти медных монет. Как-то раз узнала мать, что в соседнем улусе продают хлеб. Отсчитала она двадцать монеток, дала их сыну и велела купить хлеба.
Мальчик побежал, поднялся на пригорок и увидел, что два озорника собираются убить щенка. Пожалел он щенка, дал мальчишкам двадцать монеток и принес его в свою юрту.
– А где же хлеб? – спросила мать.
Сын все рассказал матери и показал щенка. Ничего мать не сказала.
Осталось дома сорок медных монет. Через несколько дней мать снова послала сына за хлебом. Мальчик только поднялся на пригорок и увидел, что те же озорники мучают котенка. Пожалел он котенка, отдал мальчишкам деньги и притащил его домой.
– А где же хлеб и куда ты девал деньги? – спросила мать.
Сын все рассказал и показал спасенного котенка.

Когда-то, в очень давние времена, у одного старика жил на воспитании сирота, мальчишка Бадма. Кто у Бадмы были родители, никто не знал, а старику это было все равно. Жил себе Бадма, жил и старика называл дядей.
Однажды Бадма играл вместе с другими ребятами на дороге. Строили они город и такого настроили из палок и камней, что ни пройти, ни проехать. А в это время по дороге ехала арба, а на арбе сидел лама. Увидел лама, что ребята своими постройками дорогу загородили, рассердился и стал кричать:
– Эй, дети! Почему на дороге играете? Всю загородили. Уберите немедленно, или я вам уши оторву!
Дети испугались и убежали, а Бадма не убежал и не испугался. Спросил ламу:
– Разве бывает, чтобы город человеку дорогу уступал? Человек объезжает город.

Было это во владениях злого, жестокого, бессердечного хана.
Жил еще в тех местах бедняк с сыном. Хан его притеснял, заставлял работать даром, кормил впроголодь. Бедняк не мог придумать, как избавиться от кабалы. Однажды он собрался в лес и взял с собой сына. Шли они и разговаривали.
– Соседи завидуют моему уму и ловкости, – говорил отец. – Я могу из сорочьего гнезда яйцо утащить – и сорока не заметит. А вот хана мне не провести...
Сын показал отцу на дерево – на самой макушке было сорочье гнездо.
– Попробуйте достаньте яйцо, чтобы сорока не увидела.
Отец подошел к дереву, обхватил его ногами в унтах и полез. Сын усмехнулся, вытащил нож, быстро срезал с отцовских унтов подошвы. Отец достал из гнезда сорочье яйцо, спустился вниз и ахнул: унты-то оказались без подошв!
– Ну и сын! – рассмеялся бедняк. – Ты, пожалуй, можешь хана перехитрить.
Рассказал он соседям про ловкость сына, и пошла молва о том, что сын бедняка очень умный и хитрый.

Быль ли это, или небылица, а жила на свете одна старуха. Она была старее самой старой заброшенной дороги, старее садовника, который рассадил деревья по земле.
Но хоть и старость пришла, а старуха эта никогда не думала о том, что может однажды наступить и ее черед – что к ней постучится смерть. День и ночь не разгибала она спины, по хозяйству хлопотала, убирала, стирала, шила, мыла. Такая она была неуемная, на работу горячая и неугомонная.
Но однажды смерть вывела на дверях мелком и старухино имя и постучалась к старухе, чтобы забрать ее с собой. А старухе невмоготу было расставаться с хозяйством, и стала она смерть просить-умолять, чтобы еще сколько-нибудь не трогала, дала бы ей хоть немного, если уж не с десяток лет, то хотя бы годик пожить.
Смерть никак не соглашалась. А потом все-таки расщедрилась:
– Ладно уж, дам тебе три часа.
– Почему ж так мало? – взмолилась старуха.– Ты меня хоть нынче не трогай, завтра забери с собой.

Было оно или не было, за семьюдесятью семью государствами, по сю сторону моря дальнего жил однажды бедный дровосек. Бедный был, как церковная мышь, даже еще беднее. С рассвета до заката в лесу деревья валил, а на обед да на ужин ничего, кроме ломтя черствого хлеба, заработать не мог.
Вот сидит он однажды под деревом, хлеб жует, вдруг видит, откуда ни возьмись, стоит перед ним седой старик.
– Дай,– говорит,– и мне хлебушка.
– Как не дать,– улыбнулся дровосек,– вижу я, что твоя милость и меня беднее.
Разломил он хлеб пополам и одну половину дал старику.
– Так знай же, бедный человек,– сказал тут старик,– добрых я награждаю, а злых наказываю. Ты со мной последним куском поделился, за твое добро и я тебе добром отплачу.
«Какого уж добра ждать мне от этого древнего старца!» – подумал дровосек, но вслух ничего не сказал.
А старик вынул из сумы скатерть и говорит дровосеку:

Было у одного ткача две жены, и от каждой жены – по дочери. Одну издочерей звали Счастливка, а другую – Несчастливка. Ткач любил большестаршую жену и ее дочь Счастливку. Эта старшая жена и ее дочь ничего неделали по хозяйству, только сидели да ели. Несчастливка же и ее мать су-чили пряжу, убирали дом, а к концу дня получали немного рису да попрекисо всех сторон.
И вот ткач умер. Старшая жена припрятала все его сбережения и сталажить со своей дочерью отдельно. Она то и дело таскала с рынка либо рыбьюголову, либо огромную тыкву, стряпала лакомые блюда и потчевала имидочь.
А Несчастливка с матерью день и ночь пряли пряжу, ткали полотенца, ато и простую холстину. За эту тяжелую работу им перепадал иногда грош,иногда полтора, так что жили они впроголодь.
Однажды их пряжу попортили мыши. Мать Несчастливки распутала нитки,сложила их в корзину и выставила на солнце, а сама захватила белье, мылои отправилась на берег стирать. Несчастливка осталась дома сторожитьпряжу.

Жил на свете бедный человек, и было у него три сына. Ничего не нажил бедный человек, кроме быка одного; помер – только быка и оставил сыновьям в наследство. Да лучше б вовсе не оставил ничего, потому как сыновья извелись, головы себе ломая, как им быть, как быка на три части делить. Младший сын, Ишток – его все Глупым Иштоком звали за глупость,– предложил братьям быка забить, а мясо продать и разделить деньги поровну. Но разве же старшие братья будут согласны, если дурак что предложит! Да только и сами они ничего придумать не могут, а кормить быка не хотят, каждый на другого кивает: поди ты ему корма задай – бык-то не только мой, но и твой. Совсем отощала бедная животина, одни ребра торчат.

По ту сторону стеклянных гор, за шелковым – лугом, стоял нехоженый, невиданный густой лес. В нехоженом, невиданном густом лесу, в самой его чащобе, жила старая медведица. У старой медведицы было два сына. Когда медвежата подросли, решили они пойти по белу свету счастья искать.
Поначалу пошли они к матери и, как положено, распрощались с ней. Обняла старая медведица сыновей и наказала им никогда не расставаться друг с другом.
Обещали медвежата исполнить приказ матери и тронулись в путь-дорогу. Сначала пошли они по опушке леса, а оттуда – в поле. Шли они, шли. И день шли, и другой шли. Наконец все припасы у них кончились. А по дороге достать было нечего.
Понурые брели рядышком медвежата.
– Э, братик, до чего же мне есть хочется! – пожаловался младший.
– А мне и того пуще! – сокрушенно покачал головой старший.

Рассказывали, что внутри этой Скалы спят фении и что, если кто-нибудь войдет туда и трижды подует в Деревянного Свистуна, который лежит рядом с Финном, они поднимутся живыми и здоровыми, какими были прежде.
Кузнец, который жил на острове, слышал этот рассказ и решил попытаться войти в Скалу. Он дошел до места, где она была, и тогда ему пришла хорошая мысль насчет ключа к входному отверстию. Он возвратился в кузницу и сделал ключ, который подходил к скважине. Затем он вернулся к Скале, и как только повернул ключ в скважине, дверь открылась.
Он увидел перед собой обширное, пространное место и непомерно больших людей, лежавших на полу. Один человек, громадней, чем остальные, лежал посредине, а рядом с ним – большой полый деревянный жезл. Кузнец подумал, что это

Давным-давно жили-были в королевстве Файф старик и старуха. Старик был человек смирный, кроткий, а старуха – ветреная, пустая бабенка. Так что иные их соседи даже косились на нее и говорили, будто она ведьма. Да и сам ее муж этого побаивался, потому что она, как ни странно, повадилась убегать из дому. Как только, бывало, на дворе станет темнеть, старуха словно сгинет, да так за всю ночь и не вернется домой. А утром придет бледная, усталая, будто ходила куда-то далеко или на тяжелой работе надрывалась.
Муж попытался было проследить, куда она ходит и что делает, да не смог.
Она всякий раз ухитрялась выскочить за дверь, когда он в другую сторону смотрел. А как выскочит, так ее и след простыл. Никак не мог старик за ней уследить.
Наконец стало ему невтерпеж, и однажды он спросил ее напрямик: «Скажи, ведьма ты или нет?» А как услышал ответ, так у него вся кровь застыла.